Home » Полезные советы для призывников и солдат » Воспитание молодого пополнения

Воспитание молодого пополнения

Процесс воспитания молодого пополнения

Обнаружив истинную причину своего фиаско, я все еще ходил несколько поникший. Меня терзали мысли о том, что проваленную часть этапа службы, сулившего стать самым ярким, не вернешь, а шанс такой не только у нас в части, но и вообще в ВС РФ выпадает единицам. Мало в каких войсках пополнение готовят солдаты срочной службы с опытом в полгода.

Я моделировал в голове себя после армии, вспоминающего былой путь, и отчаивался, понимая, что на сегодняшний день мне очень стыдно и жалко, что всего желаемого я пока и близко не получил. Я не хотел бы потом это вспоминать. Погрустневший, я ложился на лавочку, медленно и глубоко дышал, держась за голову.

Вообще в течение этих 2,5 недель я редко созванивался с мамой, хотя, честно говоря, когда я не находил себе места и хотел, чтобы всё закончилось, я рвался ей набрать и поделиться, но не раз себя одергивал, объясняя, что, возможно, это один из самых тяжелых моментов службы и я обязан пережить его сам.

У меня было чувство безвозвратности, словно я проиграл в решающем матче и другого, альтернативного, просто нет. Проводя в голове аналогии с раздирающими до боли сердце поражениями в спорте (а именно в ранг чемпионата мира, можно сказать, возведена была для меня командировка), я вдруг вспомнил Лионеля Месси, великого и неповторимого, выигравшего больше, чем, может любой футболист, но при этом проигравшего подряд 3 самых важных финала в истории сборной Аргентины.

И я помню его пустое выражение лица, обёрнутого густой бородой мудрости, а глаза по-мужски в меру скрытно слезились. И помню его уход из сборной потом. И возвращение чуть позже. И как-то посчитал, что не особо мои беды с этим сопоставимы. Человек всю жизнь отдаёт одному делу, жертвует всем ради 90 минут и 3 года подряд, чуть ли не в один и тот же месяц, остается ни с чем.

А еще с первого дня меня всегда толкала вперед идея, чтобы моей службой гордилась бы мама, и, например, когда я задумывался о том, чтобы перестать постоянно с себя требовать, чаще давать послабления, эта идея не давала мне уйти с выбранной дороги, равно как и сейчас, я в мыслях не мог допустить ситуации, что все пойдет под откос, а я маме потом скажу, что так и оставил.

Помимо этого я очень и очень часто вспоминал службу своего дедушки (с его поствоенных рассказов) во время Великой Отечественной войны, и мне становилось вдвойне стыдно от осмысления того, что я раскисаю, потакаю своему состоянию и думаю, как бы мне теперь воспрять духом, а дедушка выживал в окопах под безжалостно проезжающими танками. Только пытаюсь хоть как-то взвесить масштабы пережитого дедушкой, тут же привожу себя в чувства, и нужный настрой возвращается.

Времени в командировке у меня еще месяц — этого вполне достаточно, чтобы не только вылезти из отрицательной зоны, но и вновь двигаться вверх. Теперь, когда источник проблемы известен, я смотрю со стороны и на ум приходит в корне иная оценка моим методам. Как и что могло быть иначе? Я мог бы мягче относиться к солдатам, не добиваться точнейшего выполнения установленных требований и приказов, закрывать глаза на их нежелание перебарывать себя в повседневных трудностях, а вечерами с ними бы шутил.

Наверное, тогда меня бы не считали говнистым или долбанутым, но это бы шло наперекор моему представлению о том, как надо воспитывать солдата в АРМИИ. Где угодно в ином месте я бы так сделал. Но раз уж я командир отделения, то должен делать так, как делал, а вы извольте терпеть. Вытерпеть не смогли и обрушились на меня, а мне потребовалось время, чтобы до этого додуматься. И, кстати, ведь маленькая часть солдат — по пальцам пересчитать — отлично со мной ладила. Это были те, кто старательно и четко все выполнял, не возомнил о себе лишнего, в которых я видел что-то от своего отношения.

Так я начал понимать, что делал все правильно и не стоило сперепугу тормозить, но к шквалу ненависти был вовсе не готов. А смягчать свою работу, потокая ленивым и не готовым солдатам, —- это слабость. И как я сразу не додумался? Ведь того же Пантелеева у нас в Аннино не любят, потому что житья спокойного не дает. Не выходит с ним делать кое-как или расслабляться, а по каждой мелочи обращаться он тоже не разрешает и к упущениям непримирим. Я же отчасти его агрессивными методами пользовался, значит, следовало и ожидать отношения, схожего к нему.

Думаю, что главная ошибка, допущенная мной, была в том, что я реагировал абсолютно на каждое мелкое нарушение, и выходило так, что я постоянно дергался и рявкал. И если на каждую лаящую собаку обращать внимание, далеко не уйдешь, то так и тут: будешь топтаться на месте при подготовке, отчитывая солдат. На что-то стоило закрыть глаза, а когда уже не обратить внимание нельзя будет, то наказать так, что мало не покажется. Еще я вспомнил случай, когда незадолго до командировки услышал от одного офицера такую фразу: «Если командир не говно, то он говно.» Похоже, так и есть, особенно если ты не просто учишь и руководишь, а еще и воспитываешь и пресекаешь отклонения от требований.

Так что мне предстоит скорректировать свой подход и установки в работе с учетом сделанных выводов, изложенных выше, доработать меньше недели со вторым взводом (у них скоро присяга и потом уедут) с былым запалом и осознанием того, что просто очень не многие свыкнутся с моими требованиями, а на остальных не обращать внимания. На самом деле я получил очень крутой опыт падения с того уровня, когда служба идет отлично и вверх по плану, и теперь надо вернуть всё как было. Наверное, странным бы оказалось, если путь вышел бы гладким и без осечек и сбоев.

Понравилась статья - сохрани в свою социальную сеть

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *